Los Tainos
Los taínos fueron los habitantes precolombinos de las Bahamas, las Antillas Mayores y el norte de las Antillas Menores. Se trata de un pueblo que llegó procedente de América del Sur, específicamente de la desembocadura del río Orinoco, pasando de isla en isla, reduciendo o asimilando a los pobladores más antiguos,1​2​ como los guanajatabeyes y los ciguayos cuyas culturas son anteriores a la llegada de los taínos. La lengua taína pertenece a la familia lingüística macroarahuacana, que se extiende desde América del Sur a través del Caribe.

En el momento de la llegada de Cristóbal Colón en 1492, había cinco cacicazgos taínos en el territorio de La Española (hoy Haití y República Dominicana), cada uno dirigido por un cacique principal (jefe), a quien se le rendía homenaje.

Puerto Rico también fue dividida en cacicazgos. Al jefe o cacique de la tribu se le pagaba un tributo significativo. Los caciques tenían el privilegio de llevar colgantes de oro llamados guanin, viviendo en bohíos rectangulares en lugar de ovalados que los pobladores habitaban, y sentándose en taburetes de madera cuando recibían huéspedes. En el momento de la conquista española, los mayores asentamientos de población taína podían llegar hasta 3.000 personas cada uno.

Los taínos competían tradicionalmente contra sus vecinos: las tribus caribes, otro grupo originario de América del Sur, que vivían principalmente en las Antillas Menores.

La relación entre los dos grupos ha sido objeto de mucho estudio. Durante gran parte del siglo XV, la tribu taína estaba siendo conducida hacia el noreste del Caribe (lo que hoy es América del Sur) debido a las incursiones de los caribes, Muchas mujeres caribes hablaban lengua taína debido a la gran cantidad de mujeres taínas cautivas entre ellos.3​

En el siglo XVIII, la sociedad taína había sido devastada por enfermedades introducidas tales como la viruela, así como otros factores tales como los matrimonios mixtos o interraciales y la asimilación forzada a la economía de plantación que España impuso en sus colonias del Caribe, con la posterior importación de trabajadores esclavos africanos. El primer brote de viruela registrado en La Española se produjo en diciembre de 1518 o enero de 1519.4​ Pese a todo, varios pueblos indígenas sobrevivieron hasta el siglo XIX en Cuba. Los españoles que llegaron por primera vez a las Bahamas, Cuba y La Española en 1492, y más tarde a Puerto Rico, no llevaron mujeres. Tomaron a las mujeres taínas por sus esposas, lo que resultó en niños mestizos.5​ Cuando los primeros navegantes españoles llegaron a las islas del Caribe, los diversos cacicazgos de La Española estaban en plena lucha con los caribes procedentes de América del sur y que ya habían conquistado las Antillas Menores. En ese entonces la sociedad taína se dividía en unos cinco reinos controlados por caciques, a quienes se les pagaba tributo.

Fray Bartolomé de las Casas (1484-1566), en su libro Historia General de las Indias, relata que en el año de 1508 quedaban unos 60.000 taínos en la isla La Española, para 1531 la explotación y las enfermedades habían reducido el número a 600. Estudios actuales, sin embargo, han cuestionado tales afirmaciones.6​ Étnicamente no todos los habitantes de La Española eran propiamente taínos, ya que además del taíno clásico se habrían hablado el ciguayo y el macorí, que según De las Casas eran tres lenguas diferentes y mutuamente no inteligibles.

Entre los pueblos taínos, De las Casas sugiere que existían varias lenguas entre ellos: Taíno clásico, hablado en Cuba oriental y la mayor parte de La Española, algunos asentamientos esporádicos al oeste de la provincia de Oriente en Cuba central y occidental así como las islas Lucayas meridionales (Islas Turcas y Caicos) y Puerto Rico.7​ El taíno clásico tenía diferentes variantes regionales, de las cuales el Taíno del cacicazgo de Jaraguá se consideraba el más elegante y prestigioso.8​ El taíno clásico de Jaraguá también sirvió como segunda lengua por los hablantes de otras lenguas de la región, así como lingua franca del comercio y la cultura. Según De las Casas era una lengua que casi todos conocían y podían entender, aunque claramente coexistía con otras lenguas en las Antillas mayores.

Taíno ciboney, era la lengua hablada en el extremo suroccidental de La Española, la mayor parte de Cuba oriental y central y probablemente Jamaica. En el extremo oriental de Cuba, también se habría hablado una lengua diferente por los guanajatabeyes, cuyo origen no puede precisarse debido a la rápida extinción del grupo. En algunas islas como Jamaica o Dominica los taínos e iñeris permanecieron como grupo diferenciado hasta por lo menos finales del siglo XVIII, cuando estaban en proceso de mestizaje con la población de origen europeo y africano. La evidencia lingüística conservada en algunas listas de vocabulario muestra claramente el parentesco de su lengua con las lenguas arawak de Sudamérica.



En definitiva, cerca de un 10 a 15% del ADN total de los puertorriqueños es de origen amerindio según un estudio realizado por la revista Nature.10​ Recientemente, unas pocas organizaciones neo-taínas, como la Confederación Unida de Taínos (una iniciativa internacional), y la Nación Tribal Jatibonicu Taíno de Borikén (Puerto Rico) han tomado la iniciativa para realizar estos reclamos.

Algunos piensan que el movimiento de resurrección taíno puede verse como parte de un resurgimiento más amplio en la concientización y organización indígenas caribeñas. Las reclamaciones de herencia taína en Puerto Rico son controvertibles y algunos eruditos como Jalil Sued Badillo, un historiador étnico de la Universidad de Puerto Rico, afirman que el registro oficial de los españoles, documentos históricos, hablan de la desaparición taína. Los estudios al ADNmt estiman que un 15 y 18% de los dominicanos tiene ascendencia taína directa por línea materna11​ realizados entre 2006 y 2008 dirigido por la doctora Arlene Álvarez a 1.200 individuos por la Universidad Central del Este y el Museo Arqueológico Regional Altos de Chavón.12​ Otro estudio realizado por Alfredo Coppa y el Museo del Hombre Dominicano en 2001 la composición genética de la población dominicana era de un 85% de ascendencia africana, 9,5% amerindia, 0,8% europea y 4,8% de origen incierto, por el lado materno.12​ Por el lado de la herencia paterna 58% proveniente de Europa, 36% africano, 1% amerindio y 5% indeterminado.12​ Los genes taínos tienden a ser más frecuentes en Cibao (provincias de Puerto Plata, Espaillat y Santiago) y en menor medida las regiones Suroeste y Sudeste (San Juan, Bahoruco, Azua, Peravia y San Cristóbal).12​ En cuanto a la población moderna, otro grupo de estudiosos de universidades puertorriqueñas realizó un estudio del DNA o ADN mitocondrial que ha aportando datos sorprendentes, descubrieron que la actual población de Puerto Rico tiene un alto componente genético taíno (aborigen puertorriqueño) y guanche (aborigen canario, especialmente de los guanches de la isla de Tenerife).13​ Eso indicaría que parte de los primeros contingentes llevados por los colonizadores europeos, eran población autóctona llevada como esclava o forzadamente a las Antillas.
Daniele Caccialanza
I Taino e la loro storia
I Taino sono stati la prima popolazione amerindia a popolare i Caraibi, regione nella quale giunsero dal Sud America. Molti storici ritengono che la scomparsa di questo popolo sia avvenuta a causa del genocidio commesso dagli europei durante la loro conquista e delle malattie infettive arrivate con i colonizzatori. Ancora oggi però molti caraibici continuano a considerarsi Taino, soprattutto a Cuba, Porto Rico e nella Repubblica Dominicana. Quando i primi navigatori europei raggiunsero i Caraibi i Taino stavano perdendo lo scontro con l'etnia rivale dei Caribe.

In quel momento la società taina si divideva in diversi regni controllati da signori, caciques, ai quali si dovevano dei tributi. Bartolomé de Las Casas nel suo libro Historia General de las Indias riferisce che nel anno 1508 rimanevano circa 60.000 taino nell'isola di Hispaniola. Nel 1531 lo sfruttamento e le malattie avevano ridotto il numero a 600. Indice Le origini degli indios taínos sono legate allo spostamento nelle isole di popolazioni della costa venezuelana dei Caraibi. Un'analisi della loro mitologia e simbologia porta a supporre che tali popolazioni sono imparentate con le popolazioni maya dello Yucatán, del Guatemala e di altre regioni adiacenti. Lo studioso Rudolf Schuller nel libro El huracán, dios de la tormenta y el Popol Vuh indica molti parallelismi tra la tradizione maya e quella degli indios taino.

Queste similitudini comprendono anche l'idea fondamentale che ci siano due demiurghi: Yocahú, il grande padre, e Guabancex, la grande madre serpente, dal cui accoppiamento ha origine il ciclo solare. La lingua taina è chiamata comunemente arawak delle isole ed ha molti tratti in comune con l'arawak del continente sudamericano.

Società[modifica | modifica wikitesto] Gli indios tainos si dividevano in tre classi sociali distinte, i "Naborias" o cittadini lavoratori della terra, i "Nitainos", o notabili e nobili, e i "Bohiques Chamanes" cioè i sacerdoti. C'era poi in ogni tribù un "Cacique", cioè un capo tribù, chiamato anche "Guare" o "Yucayeque". Inoltre era presente una sorta di capo supremo al quale i diversi capi tribù portavano dei tributi. Il territorio dei taino era suddiviso in un gran numero di feudi di diversa estensione a volte con relazioni di vassallaggio tra loro.

Il cronista Fernández de Oviedo racconta che nell'isola di Hispaniola c'erano 5 grandi cacicchi al di sotto dei quali ce ne erano altri che avevano meno importanza. I cacicchi taino ricevettero pacificamente gli europei, considerandoli, come fecero quasi tutte le popolazioni dell'America, alla stregua di dei scesi dal cielo. Dopo però aver potuto vedere gli abusi dei nuovi venuti, i cacicchi organizzarono i loro uomini e si ribellarono ai propositi di sottomissione e schiavizzazione dei nuovi arrivati. Le armi moderne dei conquistatori, archibugi, balestre, cannoni, le loro armature furono la chiave della sconfitta dei cacicchi.

A Boriken (Porto Rico), tra i cacicchi più importanti all'epoca dell'arrivo degli spagnoli si ricordano (tra parentesi la zona dove governavano): Agüeybana e Guaybaná (Guánica) - due tra i più potenti dell'isola -, Aramaná (rive del fiume Toa), Arasibo (Arecibo), Cacimar (Vieques), Caguax (Caguas), Canóbana (area del río Grande de Loíza), Daguao (Ceiba), Guacabo (Manatí), Guaraca (area del río Guayanés), Guarionex (Utuado), Guayama (Guamaní), Jumacao (Humacao), Jayuya (Jayuya), Luisa (Loíza), Luquillo (Luquillo), Mabodomaca (Guajataca), Mabó (Guaynabo), Majagua (Bayamón), Mayagoex (Mayagüez), Orocovis (Orocovis).

I paesi si trovavano in radure nella foresta, non sulla costa; c'erano due tipi di abitazioni, il bohio, costruzione circolare nella quale vivevano insieme anche più nuclei familiari, e il caney, costruzione più grande e rettangolare nella quale abitava il cacicco con la sua famiglia. Queste capanne si costruivano con foglie di palma, raccolte sulle rive di fiumi o laghi, e con legname.

Per dormire usavano delle amache di cotone (la parola amaca è di origine taina). Gli indumenti erano molto poveri soprattutto a causa della mitezza del clima, i conquistatori trovarono gli uomini che indossavano soltanto delle pelli a coprire i genitali e le donne, se sposate, una gonnellina di paglia, cotone o foglie, chiamata nagua, altrimenti se non sposate erano nude. Anche i bambini e i giovinetti delle tribù andavano tutti nudi. Era abitudine di entrambi i sessi dipingersi il corpo con colore nero, bianco, rosso o giallo e decorarsi i corpi con tatuaggi per proteggersi dagli spiriti maligni. Usavano adornarsi orecchi e labbra con oro, argento, pietre, ossa o conchiglie.

Erano abili nel creare ceste, nel fare vasi di ceramica, nel tagliare il legno, nel fare reti per la pesca e nell'oreficeria (l'oro si trovava soprattutto nei fiumi di Porto Rico). Gli spagnoli estrassero più di 10 tonnellate d'oro, finendo le riserve dell'isola, e spogliarono i cacicchi dei pochi oggetti che avevano. I cacicchi praticavano la poligamia, cosa che non facevano gli appartenenti alla classe più bassa. La pratica della poligamia era giustificata per il gran numero di ragazze nubili e il fatto che presso i taino non avere figli era considerato un disonore; la ricchezza dei cacicchi, il loro stato e le poche aspirazione della gente comune, permettevano ai cacicchi di avere diverse mogli e diversi figli da ciascuna moglie.

La poligamia aumentò soprattutto a causa delle costanti lotte con le altre popolazioni caraibiche. Le numerose perdite tra gli uomini e la necessità continua di nuovi guerrieri furono fattori determinanti per lo sviluppo della poligamia tra le tribù taine. Sedia rituale taino, Santo Domingo, XIII-XV secolo (British Museum). I taino avevano due divinità principali, il dio del bene, Yukiyù o Yucahù che significa spirito della yucca, e il dio del male, Juracán. Il mondo taino era diviso in quattro parti e un centro che erano governati rispettivamente dal sole e dal suo gemello Guatauba, creatore delle montagne e del fuoco, figli entrambi di Yucahù. C'era anche Coastrique, gemello notturno della morte che governava gli uragani e le trombe d'acqua e che faceva riferimento al mito del diluvio. Nella struttura socio-politica di carattere teocratico-guerriero il cacicco e lo sciamano, anche detto boicco, rappresentano la dualità dei poteri soprannaturali del giorno e della notte. La parola cacicco inizia col morfema ca, che proviene da cauni, che significa oro, perché il cacicco rappresenta il potere solare del dio del fuoco. Invece la parola boicco ha la radice contenente le parole boa, coa, toa e bohio la casa associata alla metà serpente della tribù.

È ormai provato che anche il ciclo mitologico del Popol Vuh ha avuto un notevole influsso nelle Antille. L'aspetto più caratteristico della mitologia taina è il rapporto tra gli spiriti, gli uomini, gli animali, le piante e gli esseri inanimati. Questa forma di animismo dava grandi poteri allo sciamano, considerato l'unico capace di dominare gli spiriti. Allo scopo di controllare gli spiriti costruivano piccoli idoli di cotone, pietra, osso o conchiglie, chiamati cemis o zemis. Gli zemis avevano dei poteri nei confronti degli uomini perché in essi risiedevano gli spiriti che regolavano le attività umane.

Nel 1907 Fewkes studiando gli idoli taino arrivò alla conclusione che i taino credevano in due esseri soprannaturali chiamati zemis che erano i progenitori di tutti gli altri. Questi due progenitori erano rappresentati da idoli di pietra, legno o fango ai quali gli indigeni rivolgevano le proprie preghiere e alla cui presenza celebravano riti per chiedere abbondanza di frutti e buona sorte per la razza umana. Un gruppo di questi zemis rappresentavano gli antenati del clan e lo tutelavano. Il culto di questi idoli si praticava per lo più in famiglia e le loro immagini erano custodite nella casa tempio del cacicco. Ramón Pané, un frate che tra il 1494 e il 1498 visse presso i taino a Santo Domingo, scrisse rispetto alle loro credenze religiose che Yocahú (il padre creatore) vive nel cielo, è un essere immortale che nessuno può vedere, e anche se ha una madre non ha principio e sua madre, anche lei una divinità senza principio, ha diversi nomi: Atabex, Yermaoguacar, Apito y Zuimaco. Fernández de Oviedo, quando parla della coppia divina dice: "Lo zemì è il signore del cielo e della terra. Yocahú è la divinità suprema, figlio e nonno mitico invisibile e intangibile come il fuoco, il vento, il sole e la luna". Nei musei di Porto Rico ci sono molti di questi curiosi idoli, le cui forme hanno suscitato presso gli studiosi di extraterrestri molte disparate credenze e teorie. Economia[modifica | modifica wikitesto] La principale attività economica dei Taino era l'agricoltura, utilizzavano appezzamenti di terreno chiamati conucos e avevano sistemi di irrigazione. Coltivavano manioca, patata, mais, peperoncino, ananas, cotone, arachidi e tabacco. Cacciavano piccoli roditori (hutìa), manatee, iguane, alcune varietà di uccelli e serpenti; pescavano con diverse tecniche utilizzando sia la pesca con gli ami, che con le reti, che utilizzando veleno. Fabbricavano oggetti come l'amaca o letti di legname. Fermentavano la manioca per ottenere una bevanda alcolica chiamata uicu, mentre la tostavano al sole per ottenere una specie di pane rotondo chiamato cazabe, alimento che era importante nella loro dieta e che si trova anche al giorno d'oggi in alcune zone dei Caraibi, soprattutto nella Repubblica Dominicana. Folklore[modifica | modifica wikitesto] Avevano molti modi per divertirsi: il ballo, la musica, il gioco con la palla che chiamavano batú e giocavano in uno spazio chiamato batey. Questo gioco attirò l'attenzione dei primi spagnoli in quanto la palla essendo fatta di gomma e resine rimbalzava, fenomeno sconosciuto in Europa. Si giocava tra due squadre composte anche fino a 30 giocatori, sia uomini che donne, che dovevano evitare di far cadere la palla; era permesso toccare la palla con spalle, gomiti, gambe, piedi, qualsiasi parte del corpo escluse le mani. Esisteva un certo numero di danze sacre chiamate areytos accompagnate da diversi strumenti, principalmente tamburi. Molto utilizzato era il tabacco. Dai frutti dell'albero di cohoba si estraeva una polvere che si usava in una particolare cerimonia religiosa. Il rituale della cohoba nel quale il cacicco, lo sciamano e i nobili comunicavano con gli spiriti dopo aver inalato la polvere che aveva un effetto allucinogeno.

All'arrivo di Cristoforo Colombo si valuta che in tutte le Antille abitassero circa 230.000 persone, delle quali la maggioranza era taina. Cinquanta anni dopo l'inizio della colonizzazione erano quasi completamente scomparsi. Era una popolazione estremamente vulnerabile alle malattie che arrivarono prima dall'Europa e poi dall'Africa con l'arrivo degli schiavi. Anche le condizioni di sfruttamento della popolazione taina hanno contribuito in maniera decisiva alla loro estinzione. Quindi solo successivamente all'indebolimento della "forza lavoro" taina, si iniziò ad importare degli schiavi dalle coste africane.

Di certo, in ogni caso, gli efferati eccidi da parte degli spagnoli non furono una causa trascurabile dell'estinzione degli indios: i conquistadores, sempre alla ricerca di oro a ogni costo, giungevano a bruciare i villaggi sterminando le intere popolazioni, inclusi vecchi e malati. Uniche sopravvissute erano in genere le donne più giovani e le bambine, che erano però condotte via nude come prigioniere. Invece i bambini maschi erano trucidati con gli altri, o impiccati nudi fuori dai villaggi.
Daniele Caccialanza
The Tainos Or Indios History
The Taíno were an indigenous people of the Caribbean.] At the time of European contact in the late fifteenth century, they were the principal inhabitants of most of Cuba, Hispaniola (the Dominican Republic and Haiti), Jamaica, Puerto Rico, The Bahamas and the northern Lesser Antilles. The Taíno were the first New World peoples to be encountered by Christopher Columbus during his 1492 voyage. They spoke the Taíno language, an Arawakan language. Groups of people currently identify as Taíno, most notably among the Puerto Ricans, Cubans, Jamaicans, and Dominicans, both on the islands and on United States mainland.] Some scholars, such as Jalil Sued Badillo, an ethnohistorian at the University of Puerto Rico, assert that although the official Spanish histories speak of the disappearance of the Taínos as an ethnic identification, many survivors left descendants – usually by intermarrying with other ethnic groups. Recent research revealed a high percentage of mixed or tri-racial ancestry in Puerto Rico and the Dominican Republic. Those claiming Taíno ancestry also have Spanish ancestry or African ancestry, and often, both.[citation needed] Taíno activists have created two unique writing scripts. The scripts are used to write Spanish, not a retained language from pre-Columbian ancestors. The organization Guaka-kú teaches and uses their script among their own members. In February 2018, a DNA study from an ancient tooth determined that the Taínos have living descendants in Puerto Rico, indicating that most Puerto Ricans have a degree of Taíno ancestry. Frank Moya Pons, a Dominican historian, documented that Spanish colonists intermarried with Taíno women. Over time, some of their mixed descendants intermarried with Africans, creating a tri-racial Creole culture. 1514 census records reveal that 40% of Spanish men on the island of Hispaniola had Taíno wives. Ethnohistorian Lynne Guitar writes that the Taíno were declared extinct in Spanish documents as early as the sixteenth century; however, individual Taínos continued to appear in wills and legal records for several decades after the arrival of the Spaniards. Evidence suggests that some Taíno men and African women inter-married and lived in relatively isolated Maroon communities in the interior of the islands, where they evolved into a hybrid rural or campesino population with little or no interference from the Spanish authorities. Scholars also note that contemporary rural Dominicans retain Taíno linguistic features, agricultural practices, food ways, medicine, fishing practices, technology, architecture, oral history, and religious views. Often these cultural traits are looked down upon by urbanites as backward, however. Sixteen "autosomal" studies of peoples in the Spanish-speaking Caribbean and its diaspora (mostly Puerto Ricans) have shown that between 10–20% of their DNA is indigenous, with some individuals having slightly higher scores and others having lower scores or no indigenous DNA at all. A recent study of a population in eastern Puerto Rico where the majority of persons tested claimed Taíno ancestry and pedigree showed that they had 61% mtDNA (distant maternal ancestry) and 0% y-chromosome DNA (distant paternal ancestry) demonstrating as expected that this is a hybrid creole population. The ancestors of the Taíno originated in South America, and the Taíno culture as documented developed in the Caribbean. Taíno groups were in conflict with the Island Caribs of the southern Lesser Antilles. At the time of contact, the Taíno were divided into several groups. Western Taíno groups included the Lucayans of the Bahamas, the Ciboney of central Cuba, and the inhabitants of Jamaica. The Classic Taíno lived in Hispaniola and Puerto Rico, while the Eastern Taíno lived in the northern islands of the Lesser Antilles. At the time of Columbus's arrival in 1492, there were five Taíno chiefdoms in Hispaniola, each led by a principal Cacique (chief), to whom tribute was paid. The Taíno name for Hispaniola was Ayiti ("land of high mountains"), which is the source of the name Haiti. Cuba was divided into 29 chiefdoms, many of which have given their name to modern cities, including Havana, Batabanó, Camagüey, Baracoa, and Bayamo. Taíno communities ranged from small settlements to larger centers of up to 3,000 people. They may have numbered 2 million at the time of contact.[3] The Spanish conquered various Taíno chiefdoms during the late fifteenth and early sixteenth century. According to The Black Legend and some contemporary scholars such as Andrés Reséndez, warfare and harsh enslavement by the colonists decimated the population;[11][full citation needed][12] however, most scholars believe that European diseases caused the majority of deaths. A smallpox epidemic in Hispaniola in 1518–1519 killed almost 90% of the surviving Taíno.[13][14] The remaining Taíno were intermarried with Europeans and Africans, and were incorporated into the Spanish colonies. The Taíno were considered extinct at the end of the century. However, since about 1840, there have been attempts to create a quasi-indigenous Taíno identity in rural areas of Cuba, the Dominican Republic, and Puerto Rico. This trend accelerated among Puerto Rican communities in the mainland United States in the 1960s.[15] At the 2010 U.S. census, 1,098 people in Puerto Rico identified themselves as "Puerto Rican Indian", 1,410 identified as "Spanish American Indian", and 9,399 identified as "Taíno". In total, 35,856 Puerto Ricans considered themselves Native American.[16] A direct translation of the word "Taíno" signified "men of the good".[17] Additionally, the name was used by the indigenous people of Hispaniola to indicate that they were "relatives".[18][full citation needed] The Taíno people, or Taíno culture, has been classified by some authorities as belonging to the Arawak, as their language was considered to belong to the Arawak language family, the languages of which were present throughout the Caribbean, and much of Central and South America. The early ethnohistorian Daniel Garrison Brinton called the Taíno people the "Island Arawak".[19] Nevertheless, contemporary scholars have recognized that the Taíno had developed a distinct language and culture. Taíno and Arawak appellations have been used with numerous and contradictory meanings by writers, travelers, historians, linguists, and anthropologists. Often they were used interchangeably; "Taíno" has been applied to the Greater Antillean nation only, or including the Bahamian nations, or adding the Leeward Islands nations, or all those excluding the Puerto Rican and Leeward nations. Similarly, "Island Taíno" has been used to refer to those living in the Windward Islands only, to the northern Caribbean inhabitants only, as well as to the population of the entire Caribbean. Modern historians, linguists and anthropologists now hold that the term Taíno should refer to all the Taíno/Arawak nations except for the Caribs, who are not seen to belong to the same people. Linguists continue to debate whether the Carib language is an Arawakan dialect or creole language, or perhaps an individual language, with an Arawakan pidgin used for communication purposes. Rouse classifies as Taíno all inhabitants of the Greater Antilles (except the western tip of Cuba), the Bahamian archipelago, and the northern Lesser Antilles. He subdivides the Taíno into three main groups: Classic Taíno, mostly from Haiti, Puerto Rico, and the Dominican Republic; Western Taíno, or sub-Taíno, for population from Jamaica, Cuba (except for the western tip), and the Bahamian archipelago; and Eastern Taíno for those from the Virgin Islands to Montserrat.[20] Two schools of thought have emerged regarding the origin of the indigenous people of the Caribbean. One group of scholars contends that the ancestors of the Taíno came from the center of the Amazon Basin, and are related to the Yanomama. This is indicated by linguistic, cultural and ceramic evidence. They migrated to the Orinoco valley on the north coast. From there they reached the Caribbean by way of what is now Guyana and Venezuela into Trinidad, proceeding along the Lesser Antilles to Cuba and the Bahamian archipelago. Evidence that supports this theory includes the tracing of the ancestral cultures of these people to the Orinoco Valley and their languages to the Amazon Basin.[21][22][23] The alternate theory, known as the circum-Caribbean theory, contends that the ancestors of the Taíno diffused from the Colombian Andes. Julian H. Steward, who originated this concept, suggests a migration from the Andes to the Caribbean and a parallel migration into Central America and into the Guianas, Venezuela, and the Amazon Basin of South America.[21] Taíno culture as documented is believed to have developed in the Caribbean. The Taíno creation story says that they emerged from caves in a sacred mountain on present-day Hispaniola.[24] In Puerto Rico, 21st century studies have shown a high proportion of people having Amerindian MtDNA. Of the two major haplotypes found, one does not exist in the Taíno ancestral group, so other Native American people are also part of this genetic ancestry. Taíno society was divided into two classes: naborias (commoners) and nitaínos (nobles). These were governed by male chiefs known as caciques, who inherited their position through their mother's noble line. The nitaínos functioned as sub-caciques in villages, overseeing naborias work. Caciques were advised by priests/healers known as bohiques. Caciques enjoyed the privilege of wearing golden pendants called guanín, living in square bohíos, instead of the round ones of ordinary villagers, and sitting on wooden stools to be above the guests they received.[26] Bohiques were extolled for their healing powers and ability to speak with deities. They were consulted and granted the Taíno permission to engage in important tasks. The Taíno had a matrilineal system of kinship, descent, and inheritance. When a male heir was not present, the inheritance or succession would go to the oldest male child of the sister of the deceased. The Taíno had avunculocal post-marital residence, meaning a newly married couple lived in the household of the maternal uncle. He was more important in the lives of his niece's children than their biological father; the uncle introduced the boys to men's societies. Some Taíno practiced polygamy. Men, and sometimes women, might have two or three spouses. A few caciques had as many as 30 wives. The Taíno women were highly skilled in agriculture. The people depended on it, but the men also fished and hunted. They made fishing nets and ropes from cotton and palm. Their dugout canoes (kanoa) were made in various sizes, which could hold from 2 to 150 people. An average-sized canoe would hold about 15–20 people. They used bows and arrows for hunting, and developed the use of poisons on their arrowheads. A frequently worn hair style for women featured bangs in front and longer hair in back. They sometimes wore gold jewelry, paint, and/or shells. Taíno men and unmarried women were usually naked. After marriage, women wore a small cotton apron, called a nagua.[27] The Taíno lived in settlements called yucayeques, which varied in size depending on the location. Those in Puerto Rico and Hispaniola were the largest, and those in the Bahamas were the smallest. In the center of a typical village was a central plaza, used for various social activities such as games, festivals, religious rituals, and public ceremonies. These plazas had many shapes, including oval, rectangular, narrow, and elongated. Ceremonies where the deeds of the ancestors were celebrated, called areitos, were performed here.[28] Often, the general population lived in large circular buildings (bohios), constructed with wooden poles, woven straw, and palm leaves. These houses, built surrounding the central plaza, could hold 10–15 families each.[29][full citation needed] The cacique and his family lived in rectangular buildings (caney) of similar construction, with wooden porches. Taíno home furnishings included cotton hammocks (hamaca), sleeping and sitting mats made of palms, wooden chairs (dujo or duho) with woven seats, platforms, and cradles for children. The Taíno played a ceremonial ball game called batey. Opposing teams had 10 to 30 players per team and used a solid rubber ball. Normally, the teams were composed of men, but occasionally women played the game as well.[30]


Taíno groups in the more developed islands, such as Puerto Rico, Hispaniola, and Jamaica, relied more on agriculture (farming and other jobs). Fields for important root crops, such as the staple yuca, were prepared by heaping up mounds of soil, called conucos. This improved soil drainage and fertility as well as delaying erosion, allowed for longer storage of crops in the ground. Less important crops such as corn were raised in simple clearings created by slash and burn technique. Typically, conucos were three feet high and nine feet in circumference and were arranged in rows.[49] The primary root crop was yuca or cassava, a woody shrub cultivated for its edible and starchy tuberous root. It was planted using a coa, a kind of hoe made completely from wood. Women processed the poisonous variety of cassava by squeezing it to extract the toxic juices. Then they would grind the roots into flour for baking bread. Batata (sweet potato) was the next most important root crop.[49] Contrary to mainland practices, corn was not ground into flour and baked into bread, but was cooked and eaten off the cob. Corn bread becomes moldy faster than cassava bread in the high humidity of the Caribbean. Corn also was used to make an alcoholic beverage known as chicha.[50] The Taíno grew squash, beans, peppers, peanuts, and pineapples. Tobacco, calabashes (West Indian pumpkins), and cotton were grown around the houses. Other fruits and vegetables, such as palm nuts, guavas, and Zamia roots, were collected from the wild. Taíno spirituality centered on the worship of zemís. A zemí is a spirit or ancestor. The major Taíno zemis are Atabey and her son, Yúcahu. Atabey, was the zemi of the moon, fresh waters, and fertility. Other names for her include, Guabancex, Atabei, Atabeyra, Atabex, and Guimazoa. Guabancex was the non-nurturing aspect of the zemi Atabey who had control over natural disasters. Juracán is often identified as the zemi of storms, but the word simply means hurricane in the Taíno language. Guabancex had two assistants: Guataubá, a messenger who created hurricane winds, and Coatrisquie who created floodwaters.[51] The Taínos of Quisqueya (Dominican Republic) called her son, "Yucahú Bagua Maorocotí", which means "White Yuca, great and powerful as the sea and the mountains". He was the spirit of cassava, the zemi of cassava – the Taínos' main crop – and the sea. The minor Taíno zemis related to the growing of cassava, the process of life, creation, and death. Baibrama was a minor zemi worshiped for his assistance in growing cassava and curing people from its poisonous juice. Boinayel and his twin brother Márohu were the zemis of rain and fair weather, respectively.[52] Maquetaurie Guayaba or Maketaori Guayaba was the zemi of Coaybay or Coabey, the land of the dead. Opiyelguabirán', a dog-shaped zemi, watched over the dead. Deminán Caracaracol, a male cultural hero from whom the Taíno believed themselves to be descended, was worshipped as a zemí.[52] Macocael was a cultural hero worshipped as a zemi, who had failed to guard the mountain from which human beings arose. He was punished by being turned into stone, or a bird, a frog, or a reptile, depending on interpretation of the myth. Zemí was also the name the people gave to their physical representations of the Zemis, whether objects or drawings. They were made in many forms and materials and have been found in a variety of settings. The majority of zemís were crafted from wood, but stone, bone, shell, pottery, and cotton were used as well.[53] Zemí petroglyphs were carved on rocks in streams, ball courts, and on stalagmites in caves. Cemí pictographs were found on secular objects such as pottery, and on tattoos. Yucahú, the zemi of cassava, was represented with a three-pointed zemí, which could be found in conucos to increase the yield of cassava. Wood and stone zemís have been found in caves in Hispaniola and Jamaica.[54] Cemís are sometimes represented by toads, turtles, fish, snakes, and various abstract and human-like faces. ome zemís are accompanied by a small table or tray, which is believed to be a receptacle for hallucinogenic snuff called cohoba, prepared from the beans of a species of Piptadenia tree. These trays have been found with ornately carved snuff tubes. Before certain ceremonies, Taínos would purify themselves, either by inducing vomiting (with a swallowing stick) or by fasting.[55] After communal bread was served, first to the zemí, then to the cacique, and then to the common people, the people would sing the village epic to the accompaniment of maraca and other instruments. One Taíno oral tradition explains that the Sun and Moon come out of caves. Another story tells of people who once lived in caves and only came out at night, because it was believed that the Sun would transform them. The Taíno believed they were descended from the union of the cultural hero Deminán Caracaracol and a female turtle. The origin of the oceans is described in the story of a huge flood that occurred when a father murdered his son (who was about to murder the father). The father put his son's bones into a gourd or calabash. When the bones turned into fish, the gourd broke, and all the water of the world came pouring out. Taínos believed that Jupias, the souls of the dead, would go to Coaybay, the underworld, and there they rest by day. At night they would assume the form of bats and eat the guava fruit. Columbus and the crew of his ship were the first Europeans to encounter the Taíno people, as they landed in The Bahamas on October 12, 1492. After their first interaction, Columbus described the Taínos as a physically tall, well-proportioned people, with a noble and kind personality. In his diary, Columbus wrote: They traded with us and gave us everything they had, with good will ... they took great delight in pleasing us ... They are very gentle and without knowledge of what is evil; nor do they murder or steal...Your highness may believe that in all the world there can be no better people ... They love their neighbours as themselves, and they have the sweetest talk in the world, and are gentle and always laughing.[56] At this time, the neighbors of the Taíno were the Guanahatabeys in the western tip of Cuba, the Island-Caribs in the Lesser Antilles from Guadeloupe to Grenada, and the Calusa and Ais nations of Florida. Guanahaní was the Taíno name for the island that Columbus renamed as San Salvador (Spanish for "Holy Savior"). Columbus called the Taíno "Indians", a reference that has grown to encompass all the indigenous peoples of the Western Hemisphere. A group of Taíno people accompanied Columbus on his return voyage to Spain.[57] On Columbus' second voyage to their culture, he began to require tribute from the Taíno in Hispaniola. According to Kirkpatrick Sale, each adult over 14 years of age was expected to deliver a hawks bell full of gold every three months, or when this was lacking, twenty-five pounds of spun cotton. If this tribute was not brought, the Spanish cut off the hands of the Taíno and left them to bleed to death.[58] These cruel practices inspired many revolts by the Taíno and campaigns against the Spanish — some being successful, some not. In 1511, several caciques in Puerto Rico, such as Agüeybaná II, Arasibo, Hayuya, Jumacao, Urayoán, Guarionex, and Orocobix, allied with the Carib and tried to oust the Spaniards. The revolt was suppressed by the Indio-Spanish forces of Governor Juan Ponce de León.[59] Hatuey, a Taíno chieftain who had fled from Hispaniola to Cuba with 400 natives to unite the Cuban natives, was burned at the stake on February 2, 1512. In Hispaniola, a Taíno chieftain named Enriquillo mobilized more than 3,000 Taíno in a successful rebellion in the 1520s. These Taíno were accorded land and a charter from the royal administration. Despite the small Spanish military presence in the region, they often used diplomatic divisions and, with help from powerful native allies, controlled most of the region.[60][61] In exchange for a seasonal salary, religious and language education, the Taíno were required to work for Spanish and Indian land owners. This system of labor was part of the encomienda. Taíno society was based on a matrilineal system and descent was traced through the mother. Women lived in village groups containing their children. The men lived separately. Because of this Taíno women had extensive control over their lives, their co-villagers, and their bodies.[62] Since they lived separately from men, they were able to decide when they wanted to participate in sexual contact. This social organization partially shaped the views of conquistadors who came in contact with Taíno culture. They reportedly perceived women as "macha women" who had strong control over the men. Although unclear, most historical evidence suggests that Taíno gender roles were non exclusive regarding most of the activities in their community. Taíno women played an important role in intercultural interaction between Spaniards and the Taíno people. When Taíno men were away fighting intervention from other groups, women assumed the roles of primary food producers or ritual specialists.[63] Women seem to have participated in all levels of the Taíno political hierarchy, occupying roles as high up as being cazicas.[64] Potentially, this meant Taíno women could make important choices for the village and could assign tasks to tribe members.[65] There is evidence that suggests that the women who were wealthiest among the tribe collected crafted goods that they would then use for trade or as gifts. Despite women being seemingly independent in Taíno society, during the era of contact Spaniards took Taíno women as an exchange item, putting them in a non-autonomous position. Dr. Chanca, a physician who traveled with Christopher Columbus, reported in a letter that Spaniards took as many women as they possibly could and kept them as concubines.[66] Some sources report that, despite women being free and powerful before the contact era, they became the first commodities up for Spaniards to trade, or often, steal. This marked the beginning of a lifetime of kidnapping and abuse of Taíno women.[ Early population estimates of Hispaniola, probably the most populous island inhabited by Taínos, range from 100,000 to 1,000,000 people. The maximum estimates for Jamaica and Puerto Rico are 600,000 people.[68] The Spanish priest and defender of the Taíno, Bartolomé de las Casas (who had lived in Santo Domingo), wrote in his 1561 multi-volume History of the Indies:[69] There were 60,000 people living on this island [when I arrived in 1508], including the Indians; so that from 1494 to 1508, over three million people had perished from war, slavery and the mines. Who in future generations will believe this? Researchers today doubt Las Casas' figures for the pre-contact levels of the Taíno population, considering them an exaggeration. For example, Anderson Córdova estimates a maximum of 500,000 people inhabiting the island.[70] They had no resistance to Old World diseases, notably smallpox.[71] The encomienda system brought many Taíno to work in the fields and mines in exchange for Spanish protection,[72] education, and a seasonal salary.[73] Under the pretense of searching for gold and other materials,[74] many Spaniards took advantage of the regions now under control of the anaborios and Spanish encomenderos to exploit the native population by seizing their land and wealth. Historian David Stannard characterizes the encomienda as a genocidal system which "had driven many millions of native peoples in Central and South America to early and agonizing deaths."[75] It would take some time before the Taíno revolted against their oppressors — both Indian and Spanish alike — and many military campaigns before Emperor Charles V eradicated the encomienda system as a form of slavery.[76][77] In thirty years, between 80% and 90% of the Taíno population died.[78] Because of the increased number of people (Spanish) on the island, there was a higher demand for food. Taíno cultivation was converted to Spanish methods. In hopes of frustrating the Spanish, some Taínos refused to plant or harvest their crops. The supply of food became so low in 1495 and 1496 that some 50,000 died from the severity of the famine.[79] Historians have determined that the massive decline was due more to infectious disease outbreaks than any warfare or direct attacks.[80][81] By 1507 their numbers had shrunk to 60,000. Scholars believe that epidemic disease (smallpox, influenza, measles, and typhus) was the overwhelming cause of the population decline of the indigenous people.[82][83][84] However, some academics, such as historian Andrés Reséndez of University of California, Davis, assert that disease alone does not explain the total destruction of indigenous populations of Hispaniola. While the populations of Europe rebounded following the devastating population decline associated with the Black Death, there was no such rebound for the indigenous populations of the Caribbean. He concludes that, even though the Spanish were aware of deadly diseases such as smallpox, there is no mention of them in the New World until 1519, meaning perhaps they didn't spread as fast as initially believed, and that unlike Europeans, the indigenous populations were subjected to slavery, exploitation and forced labor in gold and silver mines on an enormous scale.[85] Reséndez says that "slavery has emerged as a major killer" of the indigenous people of the Caribbean.[12] Anthropologist Jason Hickel of the London School of Economics estimates that a third of indigenous workers died every six months from lethal forced labor in these mines
Daniele Caccialanza
Je Taino
Les Taïnos, ou Tainos, sont une ethnie amérindienne considérée comme distincte du groupe des Arawaks, qui occupait les grandes Antilles lors de l'arrivée des Européens au xve siècle. Malgré leur quasi-disparition au xvie siècle, beaucoup[évasif] d'Antillais, plus particulièrement des Cubains, Haïtiens, Portoricains et Dominicains continuent de se considérer comme Taïnos. L'origine des indiens taïnos est controversée. Leur langue est d'origine arawak mais en analysant leur symbolique et leur mythologie, elle semble liée aux Mayas du Yucatán, du Guatemala et d'autres régions adjacentes. Rudolf Schuller dans L'Ouragan, dieux de la tourmente, et le Popol-Vuh (voir Popol Vuh), signale de nombreux parallèles avec les traditions mayas. La parenté de traits de la mythologie taïno avec celle des Mayas inclut l'idée fondamentale de la dualité des démiurges : Yocahú, le père et Guabancex, la mère serpent, dont l'accouplement préside le cycle solaire. Au cours de leurs migrations dans les Caraïbes, les Taino se sont différenciés en plusieurs groupes : les Taino Lucayan (aux actuelles Bahamas), les Taino occidentaux (à Cuba), les Taino centraux (à Hispaniola et Porto Rico) et les Taino orientaux, dans les petites Antilles1. La société taïno se divisait en trois classes sociales distinctes : les Naborias ou villageois travaillant la terre ;

les Nitaínos considérés comme les nobles des tribus ; les Bohiques, chamans ou prêtres qui représentaient les croyances religieuses et le Cacique connu aussi sous le nom de « Guare », chef de la tribu ou « Yucayeque ». De plus, il existait un chef suprême auquel les Caciques devaient verser un tribut. Les Taïnos dénomment cacique le chef d'une unité territoriale dont le pouvoir se limitait à un yucayeque, un hameau, une vallée, etc. Les Taïnos étaient divisés en un grand nombre de cacicazgos ("zone d'un cacique") de dimension inégale, parfois tributaires d'autres cacicazgos. Le chroniqueur Fernández de Oviedo relate qu'à Hispaniola se trouvaient cinq grands caciques en dessous desquels gouvernaient d'autres caciques de moindre importance. Par exemple, les caciques les plus importants de l'île de Porto Rico à l'époque de l'arrivée des conquistadors (avec leurs zones de pouvoir respectives) sont : Agüeybaná et Guaybaná (Guánica), deux des plus puissants de l'île Aramaná (rives du río Toa) Arasibo (Arecibo) Cacimar (Vieques) Caguax (Caguas) Canóbana (zone du río Grande de Loíza) Daguao (Ceiba) Guacabo (Manatí) Guacanari Guaraca (zone du río Guayanés) Guarionex (Utuado) Guayama (Guamaní) Hatuey, Jumacao (Humacao) Jayuya (Jayuya) Luisa (Loíza) Luquillo (Luquillo) Mabó (Guaynabo) Mabodomaca (Guajataca) Majagua (Bayamón) Maricao et Mayagüez) Mayagoex (Mayagüez) Orocovis (Orocovis) Urayoán (Añasco) Les peuples étaient organisés dans les clairières de la forêt, à l'intérieur des terres, avec deux types d'habitats : le bohío, circulaire, habitat commun des de du yucayeque, et le caney, plus grand et rectangulaire où habitait le cacique avec sa famille. Ces habitations étaient construites avec des feuilles de hinea (qui se ramasse dans les rivières et les fleuves), et du bois. Pour dormir ils utilisaient des hamacs (ce mot est d'origine taina) tissés avec du coton. Les habits des Taïnos étaient pauvres, en partie à cause du climat peu rigoureux.

Les Espagnols trouvèrent les hommes couverts avec un simple taparrabos (cache-sexe), et les femmes mariées avec un pagne de paille, de coton ou de feuilles nommées naguas. Les femmes célibataires vivaient nues. Les chefs "Caciques" disposaient d'un mobilier spécifique: Le duho un fauteuil en bois sculpté faisant apparaître leur bandeau clanique sur le dossier. Sur la photo ci-jointe apparaissent également des repères genrés: "La tortue" symbole féminin désignant un objet appartement à une cacique. "Les becs d'inriris entrecroisés" symbole masculin désignant un objet appartement à un cacique. Les chamanes ou "Bohique" ou encore "Bohiti" avaient obligation de pratiquer le jeun et l'abstinence avant toute cérémonie de divination. Ils disposaient pour se purger d'une boisson fermentée et de spatules vomitoires également marquées du bandeau de leur clan. Les deux sexes s'appliquaient de la peinture corporelle noire, blanche, rouge et jaune. Ils décoraient leur corps de tatouages religieux pour se protéger des mauvais esprits, et ornaient leurs oreilles et lèvres avec de l'or, de l'argent, des pierres, os ou coquillages. Ils confectionnaient entre autres des paniers, des poteries en céramique, ils sculptaient le bois, fabriquaient des filets et travaillaient l'or, abondant dans les cours d'eau de Porto Rico. Les Espagnols récoltèrent plus de dix tonnes d'or en épuisant les réserves de l'île et en spoliant les quelques objets d'intérêt que contenaient les meubles des caciques. es caciques pratiquaient la polygamie, peu fréquente parmi le commun du peuple. Cette pratique pouvait se justifier parce que ne pas avoir d'enfants (ou de fils) était une honte chez les Taïnos.

La relative richesse des caciques et leur statut permettaient à ceux-ci d'avoir plusieurs épouses et enfants. Enfin, on peut citer comme explication les guerres constantes contre les Caraïbes qui diminuaient le nombre d'hommes disponibles. Les caciques taïnos reçurent pacifiquement les conquistadors, en les considérant, à l'instar de tant d'autres peuples des Amériques, comme des dieux venus du ciel. Cependant, suite aux mauvais traitements qu'ils reçurent des nouveaux arrivants, les caciques organisèrent leurs forces et rejetèrent leurs agresseurs qui avaient pour but de les asservir. Les armes modernes des conquistadors (arquebuses, arbalètes, canons), leurs plastrons et armures, furent les clefs d'une lutte inégale qui mena à la défaite des caciques taïnos. Les Taïnos croyaient en deux dieux : celui du bien (Yukiyú) et celui du mal (Juracán). Le monde taïno était divisé en quatre parties et un centre que gouvernaient respectivement le soleil et son jumeau Guatauba, tous deux fils du Dieu Yocahú, créateur des montagnes et du feu.

Coastrique, jumeau nocturne de la mort, gouvernait les trombes d'eau, faisant apparaître le mythe du déluge dû à l'influence continentale. Dans la structure politico-sociale, de caractère théocratique et guerrier, le cacique et le bohique représentent les pouvoirs surnaturels du dieu de la nuit. Le mot cacique, par exemple, contient la syllabe ca de cauni, or car le cacique représentait le pouvoir solaire du dieu du feu; bohique tient ses origines de boa, coa ou toa, et de la maison rectangulaire, le bohio, associée à la moitié serpent de la tribu, en son ordre relevant du principe de dualité. Il semble être avéré que le cycle mythologique du Popol Vuh exerça une forte influence aux Antilles. Cependant, le trait le plus caractéristique de la mythologie taïno fut de comparer les esprits aux hommes, animaux, plantes et aux êtres inanimés. Cet animisme conférait au chaman de grands pouvoirs du fait qu'il était le seul être capable de dominer les esprits. À cette fin, il confectionnait des idoles en coton, pierre, os, coquillages, etc., qui recevaient le nom de cemíes. Les cemíes possédaient des pouvoirs sur l'Homme en ce qu'ils contenaient les esprits régissant les activités humaines.

En 1907, Fewkes étudia les idoles tainas et aboutit à la conclusion suivante : les Taïnos croyaient en deux êtres surnaturels appelés cemies qui étaient les géniteurs des autres. Ces deux pères créateurs étaient symbolisés par des idoles en pierre, en bois ou en argile, auxquelles les indiens adressaient leurs prières, et en présence desquelles ils célébraient les rites visant à implorer l'abondance de fruits et le bonheur de l'espèce humaine. Un groupe de ces êtres surnaturels, los cemies, représentaient les ancêtres du clan. Le culte de ces idoles était soumis aux familles et leurs images étaient gardées dans la maison-temple du cacique. Ramón Pané (es), moine qui entre 1494 et 1498 vécut parmi les Taïnos de Saint-Domingue, clarifie le propos des croyances religieuses : Yocahú (le père créateur) vit au ciel, c'est un être immortel que personne ne peut voir, et bien qu'il ait une mère il n'y a pas de début à son existence. Sa mère, déesse existant depuis toujours également, possède différents noms : Atabex, Yermaoguacar, Apito et Zuimaco. Quand Oviedo parle du couple divin, il déclare : « Le cemi est le seigneur du monde, du ciel et de la terre. Yocahú est la divinité suprême, fils et grand-père mythique, invisible et intangible comme le feu, comme le vent, le soleil et la lune ». Dans les musées de Porto Rico et de Saint-Domingue, on peut admirer une grande quantité de ces étranges idoles, les cemíes, dont la forme a suscité parmi les ufologues les croyances et spéculations les plus folles. Si l'origine des populations Taïnos est Sud-Américaine (bassin de l'Orénoque), leurs pratiques culturelles étaient beaucoup plus empreintes de l'influence maya. Sur toutes les grandes Antilles les archéologues ont découvert des terrains de pelote.

Les Taïnos la pratiquaient vraisemblablement avec la même ferveur rituelle. Ils en connaissaient parfaitement la signification symbolique. Le terrain de pelote se dit "Batu". La balle se dit "Mayagüey" ce qui signifie le soleil maya. Symboliquement, les deux équipes reproduisent la lutte entre les dieux du ciel et de la terre pour la possession du soleil. Ce mythe correspond à l'aventure des jumeaux héroïques décrite dans le Popol-Vuh: le livre sacré du peuple maya K'iche. L'organisation politique en castes dominantes et laborieuses se calque également sur l'organisation quadripartite de la société maya classique. Le découpage territorial de l'île de Saint Domingue en cinq royaumes dont quatre royaumes cardinaux est le suivant : le Higüey à l'est (« Esprit du soleil » en taïno) ; le Marién à l'ouest ; le Magua au nord ; le Xaragua au sud (« Le grand lac », c'est-à-dire le lac Enriquillo) ; plus un état en apanage à la puissance dominante de l'île : le Maguana pourrait expliquer la raison pour laquelle le roi de ce dernier état "Caonabo" se permettait de se déplacer librement avec son armée sur toute l'ile au mépris du pouvoir de tous ses voisins. Lors du premier voyage de Christophe Colomb, Caonabo fâché de l'accueil que lui ont accordé les deux rois de l'Ouest "Guacanagari" et du Nord "Garioneix", va venir jusque dans la baie de Samana au cœur de l'état du Magua pour attaquer les caravelles espagnoles. Plus tard, après le retour des navires en Europe, il va organiser une incursion au Marién pour y détruire le fort "La navidad" et en exterminer les trente-neuf marins restés sur l'île. Ces évènements supposaient qu'il dispose d'un système d'information sur tout ce qui se passait sur l'île. Son royaume n'avait de débouché maritime que sur la côte Sud.

Il ne pouvait pas donc avoir vu passer les bateaux espagnols qui s'étaient contentés de longer la côte Nord d'Ouest en Est. Enfin, il a circulé dans les deux royaumes du Nord sans rencontrer d'opposition de la part de leurs deux rois Guacanagari et Garioneix, ce qui suppose un lien de vassalité assumé. On sait par ailleurs que Caonabo entretenait également des rapports politiques étroits avec les deux derniers royaumes de l'île puisqu'il était marié avec la sœur du roi de Xaragua (le roi Bohéchio) et disposait aussi de liens matrimoniaux avec la cour du Higüey. Cette structure politique en étoile à quatre branches orientées selon les points cardinaux était également celle de l'empire Itza. Les Taïnos avaient également adopté le culte de la déesse Ixchel, déesse maya de la lune dont le sanctuaire se situe sur l'île de Cozumel. Ainsi elle disposait indifféremment de deux noms. Son nom taïno était Yokahuma (Huma=lune). Les Taïnos ignoraient les notions de propriété privée et d'État.
Daniele Caccialanza
Geschichte des Taino
Die Taíno waren ein zu den Arawak gehörendes indigenes Volk auf den Großen Antillen – vor der Ankunft der Kariben auch auf den Kleinen Antillen –, dessen Ursprünge im heutigen Venezuela lagen. Auf den karibischen Inseln litten sie nach der Ankunft der Spanier schwer unter Sklaverei und von den Eroberern eingeschleppten Krankheiten, gegen die sie keine Immunabwehr hatten. Spanische Dokumente beschrieben sie nur wenige Jahrzehnte nach der Conquista als ausgestorben, doch erwiesen jüngst genetische Untersuchungen, dass sie nie ganz verschwunden sind.[1] In der ländlichen Bevölkerung kam es zu einer weitgehenden Vermischung mit weißen Konquistadoren und schwarzen Sklaven; Teile der Taíno-Kultur wie besondere Formen des Ackerbaus, der Architektur und auch religiöse Praktiken blieben in abgelegenen Regionen von Hispaniola und auf Kuba erhalten. 2003 konnte nachgewiesen werden, dass über 60 % der Bevölkerung Puerto Ricos in mütterlicher Linie von den Taíno abstammt, bei der Volkszählung 2010 gaben rund 20.000 Puerto-Ricaner an, indigener Abstammung von den Taíno zu sein.[2]

Die Taíno waren Teil der Ostionoidkultur mit Ackerbau, Baumwoll- und Goldverarbeitung. Sie waren matrilinear organisiert und besiedelten sukzessive fast alle Mittelamerika vorgelagerten Inseln ab 800 n. Chr. Dabei verdrängten sie die Saladoiden, die die Region seit 500 v. Chr. besiedelt hatten.[3] Der Begegnung mit den ab 1200 n. Chr. aus dem heutigen Suriname und Guyana herandrängenden, äußerst aggressiven und kriegerisch überlegenen Kariben hatten die Arawak jedoch nichts entgegenzusetzen, so dass sie bald nur noch Trinidad, die Bahamas, Kuba, Jamaika, Hispaniola und Puerto Rico bewohnten sowie einige Inseln der Kleinen Antillen. Zum Beispiel waren zur Zeit der spanischen Entdeckungsreisen die Inseln Curaçao und Bonaire von Arawak bewohnt, die Nachbarinsel Aruba jedoch von Kariben. 1492 traf Christoph Kolumbus auf den Westindischen Inseln ein. In seinem Bordbuch schildert er die Arawak (Taíno) als „unschuldig und von einer solchen Freigiebigkeit mit dem, was sie haben, dass niemand es glauben würde, der es nicht mit eigenen Augen gesehen hat. Was immer man von ihnen erbittet, sie sagen nie nein, sondern fordern einen ausdrücklich auf, es anzunehmen und zeigen dabei soviel Liebenswürdigkeit, als würden sie einem ihr Herz schenken.“ Im November 1493 ließ Kolumbus in Hispaniola einen Arawak enthaupten. Es war die erste schriftlich bezeugte Tötung eines Indianers durch die Spanier überhaupt, aber nicht die letzte: Bereits 100 Jahre später waren die Arawak der Kolonialisierung in Form von Zwangsarbeit und eingeschleppten Krankheiten zum Opfer gefallen und um 1600 auf Hispaniola vollständig ausgestorben. Die Taíno waren in erster Linie Ackerbauern. Ihre Hauptanbauprodukte waren Yuca, Mais, Süßkartoffeln (Bataten), Erdnüsse, Ananas, Bohnen, Ají (Capsicum baccatum) und Tabak.

Aus den Yuca-Wurzeln gewannen sie Mehl, aus dem sie auf runden Tonplatten dünne Fladen buken, genannt Casabe. Dieses Casabe ist bis heute in ländlichen Gegenden ihres einstigen Siedlungsgebietes, z. B. in der Dominikanischen Republik, bekannt. Die (echten) Kartoffeln, Tomaten und Kakao, ebenfalls Pflanzen der Neuen Welt, die in vorkolumbianischer Zeit bereits in Mexiko kultiviert wurden, waren den Arawak hingegen noch nicht bekannt. Die Arawak benutzten in der Landwirtschaft nur einfache Werkzeuge, wie Steinäxte oder Grabstöcke, deren Enden im Feuer gehärtet waren; in Trockengebieten legten sie jedoch bereits Bewässerungskanäle für ihre Felder an. Daneben gingen sie auf die Jagd, beispielsweise nach Manatí (Seekühen), und zum Fischfang. Handel untereinander oder mit anderen Völkern betrieben sie kaum; sie pflegten in erster Linie Subsistenzwirtschaft. Die Metallverarbeitung war auf Gold beschränkt; dieses diente ihnen für Schmuckstücke, z. B. als Ohrgehänge für ihre Kaziken. Beispielsweise waren den Taíno auf Hispaniola bereits alle Goldlagerstätten bekannt, die später die Spanier ausbeuteten bzw. die heute noch oder wieder ausgebeutet werden. Pfeil- und Speerspitzen waren aus Knochen, Schildkrötenpanzern oder Steinen gefertigt. Die Keramik war bereits hoch entwickelt. Neben Vorratsgefäßen wurden auch kleinere Götterfiguren aus Keramik hergestellt. Daneben gab es Gefäße aus den Higüero-Früchten (Baumkalebassen), wie sie heute noch in der Karibik bekannt sind, allerdings fast nur noch für Touristen-Souvenirs hergestellt werden. Die Arawak der Karibik waren auch gute Seefahrer und verstanden es, gute Kanus zu zimmern. In solchen konnten bis zu 80 Personen Platz finden. Entsprechend dem warmen Klima lebten die Arawak weitgehend ohne Kleidung. Sie nutzten jedoch schon die Baumwolle zur Herstellung von Decken, Ziergürteln und Hängematten. Sie bemalten sich gerne mit Farbstoffen, die sie aus Erden, Asche und Früchten gewannen.

Hierbei waren die schwarzen Säfte der Jagua, eine Sapotaceae-Art und die roten der Bija (Bixa orellana) am bedeutendsten. Außerdem schmückten sie sich mit Federn verschiedener Vögel und trugen Halsketten oder Ohrschmuck aus Muscheln. Das Tragen von Goldschmuck war den Kaziken vorbehalten. Die Arawak waren in Stammesverbänden organisiert, die von den sogenannten Kaziken geleitet wurden. Diese konnten sowohl Männer als – in Ausnahmefällen – auch Frauen sein. So war eine der Kaziken auf der Insel Hispaniola zur Zeit der Conquista eine Frau namens Anacaona (siehe unten). Dem Kaziken zur Seite stand ein Ältestenrat und ein Medizinmann, der Behike, der den Kontakt zu den Göttern und Geistern aufrechterhielt. Obwohl auch Frauen bedeutende gesellschaftliche Rollen spielen konnten, war die Gesellschaft sehr patriarchalisch geprägt. Überliefert wurde z. B., dass auf Hispaniola zur Zeit der Ankunft der Spanier ein Kazike gelebt haben soll, der 30 Frauen „besaß“. Die Arawak lebten in Dörfern; größere Städte wie bei den Maya, Azteken oder Inkas gab es bei ihnen nicht. Auch hinterließen sie keine bedeutenden Steinbauten.

Ihre Häuser waren aus Holz und mit Pflanzenfasern (Palmblättern etc.) gedeckt. Diese Häuser waren mitunter sehr geräumig und boten Platz für mehrere Familien gleichzeitig. Ihre Religion war eine Lokalreligion mit vielen Naturgöttern und -geistern, genannt Cemies. Daneben verehrten sie aber auch ein höheres Wesen, den Beschützergott, der auf Hispaniola Yucahú genannt wurde. Menschen- oder Tieropfer wurden von den Arawak – soweit bekannt – nicht dargebracht. Ihre wichtigste religiöse Zeremonie war das Ritual des Cojoba, bei dem Tabak und andere berauschende Kräuter inhaliert wurden und bei dem sich Behike und Kazike in Trance versetzten, um mit den Göttern zu kommunizieren. Weitere rituelle Zusammenkünfte waren die so genannten Areytos, Tanzfeste, bei denen Lieder zu Ehren der Götter und verstorbener Stammesmitglieder gesungen wurden; außerdem kannten die Arawak rituelles Ballspiel. Aus der Zeit vor der Conquista sind nur recht wenige Kunstgegenstände der Arawak erhalten geblieben. Das liegt zum einen daran, dass sie keine großen steinernen Gebäude, Tempel oder Götterstatuen errichtet hatten, zum anderen auch daran, dass die Spanier vieles zerstörten, z. B. den Großteil des Goldschmucks der Kaziken einschmolzen. Erhalten sind jedoch noch kleinere steinerne Götterstatuen bzw. Statuen der Cemies, steinerne, verzierte Ringe (bis ca. 25 cm im Durchmesser), die wohl auch rituellen Zwecken dienten, sowie etwas Goldschmuck oder Muschelketten. Ebenfalls erhalten sind Petroglyphen an Felswänden und in Höhlen, die vermutlich ebenfalls Cemies darstellten. Die Spanier beschrieben die Arawak – im Gegensatz zu den Kariben – als ausgesprochen friedfertig. Dies stimmte bis zu einem gewissen Grad; so versuchten die Taínos auf Hispaniola, sich mit den Spaniern zu arrangieren, auch als sie merkten, dass diese keineswegs in friedlicher Absicht gekommen waren. Überliefert ist eine Rede der Kazikin Anacaona, in der sie die Spanier zu einem friedlichen Miteinander auffordert. Die Arawak kannten aber auch Kriegszüge, sowohl gegen die Kariben als auch gegen die Spanier. Obwohl sie nur einfache Waffen wie Keulen und Speere besaßen, waren sie doch mitunter erfindungsreich: So schmorten sie Ají (scharfen Pfeffer) und versuchten, damit ihre Feinde „auszuräuchern“ bzw. in die Flucht zu schlagen. Auch was Bestrafungen innerhalb der Gemeinschaft gegenüber Gesetzesbrechern anging, waren sie nicht zimperlich. Schon das geringste Vergehen wurde mit dem Tode bestraft. Die Geschichte der Taínos auf der Insel Hispaniola mag als exemplarisch für das Schicksal dieser Völker zur Zeit der Conquista gelten.

Als Kolumbus 1492 die Insel „entdeckte“, lebten dort etwa 300.000 Menschen (einige Schätzungen sprechen von rund einer Million), die meisten davon Taínos, die in fünf Verbänden organisiert waren. Die Namen der Verbände sind bekannt und standen teilweise Pate für die heutigen Regionen auf Hispaniola: Marién (Nordwesten), geleitet von Guancanagarix (sprich: Wankanagarisch), Maguá (Nordosten), geleitet von Guarionex (Warionesch), Maguana (Zentralkordillere), geführt von Caonabo, dem Ehemann der späteren Herrscherin Anacaona, der gleichzeitig so etwas wie der „Oberkazike“ der Insel war; Higüey (Osten), geleitet von Cayacoya, und Jaragua (Süden), geführt von Bohechio, dem Bruder Anacaonas. Nur ganz im Nordosten bzw. auf der Halbinsel Samaná siedelten damals bereits Kariben bzw. ein Mischvolk aus Kariben und Taínos, die so genannten Macoríes. Als Kolumbus mit einem seiner drei Schiffe am 24.


Dezember 1492 an der Nordküste Hispaniolas Schiffbruch erlitt, halfen ihm die Taínos unter dem Kaziken Guancanagarix, dieses zu bergen und eine Siedlung zu errichten. In dieser Siedlung, die La Navidad (span. Weihnachten) genannt wurde, ließ Kolumbus 39 Männer zurück. Als Kolumbus etwa ein Jahr später wieder nach La Navidad gelangte, war die Siedlung jedoch zerstört und alle seine Männer waren erschlagen. Dies war auf Geheiß des Oberkaziken Caonabo geschehen, wobei berichtet wird, die Spanier hätten sich an Frauen aus dessen Gemeinschaft vergangen und sich ungebührend aufgeführt. Nach diesem ersten Konflikt errichteten die Spanier an einer anderen Stelle eine neue Siedlung, genannt La Isabela. Von dort unternahmen sie Expeditionen ins Innere der Insel, erreichten schließlich 1496 die Südküste, wo sie die Stadt Santo Domingo gründeten.

Caonabo wurde später von den Spaniern gefangen genommen und nach Spanien gebracht. Er starb auf der Rückfahrt; es heißt, er habe vom Schiff zu fliehen versucht und sei im Meer ertrunken. Obwohl Kolumbus von den Einwohnern der Insel freundlich empfangen worden war, spielte auch er sich als „Herrenmensch“ auf und vereinbarte zunächst mit den Kaziken, dass diese ihre Oberhoheit behalten durften, sofern ihm jeder männliche Taíno jährlich eine „Schelle Gold“ abliefere. Diese absurde Forderung wurde jedoch nur vom Kaziken Guarionex erfüllt. Den „Vertragsbruch“ nutzten die Spanier als Vorwand, erste Strafexpeditionen gegen die Ureinwohner der Insel durchzuführen. Gleichzeitig begannen die Spanier, das Land unter sich aufzuteilen, wobei ein Gesetz, genannt „Repartimiento“, bestimmte, dass die auf dem zugewiesenen Land lebenden Menschen den neuen Herren ebenso „gehörten“. Dieser Herrschaftsanspruch wurde mit Waffengewalt durchgesetzt. Es kam – noch zu Zeiten von Christoph Kolumbus und seinem Bruder Bartolomé – zu einigen Kämpfen mit den „Indios“, wie die Spanier die Ureinwohner nannten, z. B. 1495 in der Ebene von La Vega. Bei dieser Schlacht gegen eine Gruppe von Taínos unter besagtem Kaziken Guarionex soll den Spaniern – so die bis heute verbreitete Legende – die Jungfrau Maria erschienen sein und den Spaniern den Sieg prophezeit haben, allerdings auch verlangt haben, dass ihr eine Kirche zu errichten sei. Die Kirche wurde tatsächlich erbaut und ist bis heute ein bedeutender Wallfahrtsort in der Dominikanischen Republik („Santo Cerro“ bei La Vega). Nach der Gefangennahme des Kaziken Caonabo wurde seine Frau Anacaona (deutsch „Goldene Blume“) oberste Herrscherin der Taínos. Nachdem Kolumbus in Ungnade gefallen war, setzte die spanische Krone Gouverneure auf der Insel ein, zunächst Francisco de Bobadilla, schließlich im Jahr 1502 Nicolás de Ovando. Letzterer erwies sich gegenüber den Taínos als besonders brutaler und hinterhältiger Machthaber. Er gab vor, seinen Amtsantritt feiern zu wollen und lud dazu alle Kaziken und deren Familien zu einem Fest.

Nach den Berichten des Dominikaners de las Casas wurden die arglosen und unbewaffneten Taínos zum Festessen in ein großes Holzhaus geführt, welches dann angezündet wurde; wer vor den Flammen fliehen konnte, wurde schließlich von den Soldaten Ovandos erschossen und erschlagen. Etwa 300 Menschen sollen laut Las Casas bei diesem Massaker umgekommen sein. Anacaona allerdings konnte entkommen; außerdem entkamen dem Massaker Guarocuya, angeblich der Sohn Anacaonas, Higüemota, die Tochter Anacaonas, Mencia, ihre Nichte (und spätere Frau Guarocuyas) und der Taíno-Fürst Hatuey, der später nach Kuba ging und dort einen (allerdings erfolglosen) Aufstand gegen die Spanier organisierte. Nach dem Massaker waren die Taínos praktisch ihrer Führungsschicht beraubt, was die Eroberung der Insel durch die Spanier erleichterte. Anacaona selbst wurde später gefangen genommen und gehängt. Ihr Leichnam wurde öffentlich zur Schau gestellt. Es heißt, dass die spanische Königin Isabella, als sie vom Schicksal Anacaonas erfuhr, auf das Äußerste empört gewesen sei. Überhaupt verfolgte das spanische Königshaus keineswegs die Politik, die Ureinwohner der neuen Kolonien zu versklaven oder gar auszurotten; vielmehr wurden immer wieder Edikte erlassen (z. B. die Leyes Nuevas), die den Indios Freiheit und Unversehrtheit zusicherten – die allerdings in keiner Weise von den Kolonialherren und Gouverneuren in Übersee beachtet wurden. Die Taínos waren den Spaniern nicht nur waffenmäßig unterlegen. Hinzu kamen die Infektionskrankheiten, die die Spanier einschleppten, die bislang auf den Inseln unbekannt waren und gegen die die Ureinwohner keine Abwehrstoffe hatten: vor allem Pocken, Masern und Grippe (Influenza). Weiterhin begingen viele Taínos kollektiven Selbstmord, da sie sich den unmenschlichen Bedingungen der Sklaverei, die ihnen die Spanier auferlegten, nicht anders entziehen konnten. Schließlich sollen einige der Konquistadoren aus Willkür und zum Zeitvertreib „ihre Indios“ gefoltert und getötet haben. Solchen Berichten ist allerdings mit Vorsicht zu begegnen.

Fest steht jedoch, dass 16 Jahre nach dem ersten Kontakt zwischen Taínos und Spaniern nur noch 60.000 Ureinwohner auf der Insel lebten, im Jahr 1513 waren es nur noch 25.000, 1517 nur noch 11.000 und 1518 nur noch 4.000. Im Jahr 1519 gab es den letzten bedeutenden Widerstand der Taínos. Der Kazike Guarocuya, der den christlichen Namen Enrique (verniedlicht „Enriquillo“) angenommen hatte, sagte sich von den Spaniern los, scharte die letzten freien Taínos um sich und führte von den Bergen aus einen jahrelangen Guerillakrieg gegen die Spanier. Sein Motiv soll aber anfänglich nicht die Beseitigung der spanischen Herrschaft gewesen sein, sondern persönliche Rache wegen einer Entehrung seiner Frau. Enriquillo gelang es, den politischen Mythos der Unbesiegbarkeit aufzubauen. Erst 1533 wurde der Kampf beigelegt. Auf Befehl des spanischen Königs wurde ein Frieden geschlossen, der den überlebenden Taínos – es sollen 500 gewesen sein – Freiheit und ein Stück Land zusicherte. Die Taínos siedelten sich in der Wüstengegend bei Azua an. Gegen Ende des 16. Jh. soll eine Seuche ihre Gemeinde weiter dezimiert haben; die Restlichen vermischten sich im Lauf der Zeit mit den Spaniern, aber auch den Schwarzafrikanern, die als Sklaven auf die Insel gebracht wurden, und verloren somit ihre kulturelle und ethnische Identität. Laut einer genetischen Untersuchung einer Arbeitsgruppe aus Puerto Rico in den Jahren 2006 bis 2008 an rund 600 Bürgern der Dominikanischen Republik weisen ca. 15 % noch Merkmale der Taínos auf. Diese konzentrieren sich vor allem auf den Ostteil der Insel. Die Ergebnisse der Studie gelten jedoch als umstritten. Erwähnt sei in diesem Kontext, dass der Dominikaner Bartolomé de Las Casas sowie andere Priester sich bei der Spanischen Krone für die Indios einsetzten. Las Casas verfasste einen umfangreichen Bericht über das Leben der Indios und die Behandlung, die sie von seinen Landsleuten widerfahren hatten, der in Spanien große Beachtung fand, allerdings nach Las Casas Tod für über 300 Jahre nicht gedruckt werden durfte. Bei einem öffentlichen Disput im Jahr 1550 in der Stadt Valladolid trat Las Casas gegen den Priester Juan Ginés de Sepúlveda an, welcher in seinen Schriften behauptete, die Indios seien niedere, primitive Wesen, die zu Recht versklavt worden seien. Las Casas setzte sich bei diesem Disput durch; Sepulvedas Hetzschriften wurden zeitweise verboten. An der Politik in den Kolonien änderte sich dadurch aber nichts. Eine Erfindung der Taíno wird bis heute nicht nur in der Karibik, sondern weltweit benutzt: Die Hängematte.

Das spanische Wort dafür, la hamaca, stammt aus der Taíno-Sprache. Weitere Wörter aus dem Taíno, die vom Spanischen und teilweise von anderen Sprachen übernommen worden sind: huracán (Hurrikan, Wirbelsturm), tiburón (Haifisch), manatí (Seekuh), tobaco (Tabak), ají (Paprika), maíz (Mais), yuca (Maniok), papaya (Papaya), maní (Erdnuss; allerdings gibt es auf Spanisch auch den Ausdruck cacahuete), guayaba (Guave), lambí (Flügelschnecke), caimán (Kaiman, Krokodil), canoa (Kanu), cacique (Kazike, Häuptling). Auch unser Wort Ananas stammt aus dem Taíno; auf Spanisch heißt diese Frucht allerdings heute piña. Weiterhin sind in der Dominikanischen Republik gebräuchlich: bohío (Hütte), casabe (Fladenbrot), sabana (Ebene), cayo (kleine Insel) und batey (Dorf). Schließlich haben sehr viele geographische Bezeichnungen der Taínos überdauert: Jamaica, Cuba, Aíti (Haiti), Cibao (Landschaft auf Hispaniola) usw.; der ursprüngliche Name für Hispaniola, Quisqueya, lebt u. a. in einer dominikanischen Biermarke weiter. Außerdem sind alte Taíno-Namen, wie Caracoya, Hatuey oder Anacaona, bei den Dominikanern (wieder) als Vornamen beliebt. Das Wort für Barbecue stammt ebenfalls von den Tainos. Ursprünglich kommt das Wort Barbecue vom mexikanisch-spanischen Wort barbacoa, das sich aus dem Taíno-Wort[4] buccan ableitet (woher die Buccaneer bzw. deutsch Bukanierpiraten ihren Namen erhielten) und früher ein Holzgerüst bezeichnete, auf dem die Taino Fleisch über dem offenen Feuer zubereiteten. Die erste schriftliche Erwähnung von barbacoa findet sich in Gonzalo Fernández de Oviedos De la historia General y Natural de las Indias von 1526.
Daniele Caccialanza
История Тайно
Таино (исп. Taíno) — собирательное обозначение ряда аравакских племён, населявших к моменту открытия Америки острова Гаити, Пуэрто-Рико, Куба, Ямайка, Багамские острова и ряд северных Малых Антильских островов до острова Гваделупа на юго-востоке. Среди них различаются классические таино на Гаити (кроме крайнего юго-запада), Пуэрто-Рико и востоке Кубы, западные таино в средней части Кубы, на крайнем юго-западе Гаити, на Ямайке и Багамских островах и восточные таино на северных Малых Антильских островах. Это обозначение было введено в обиход как этноним в XX веке. До этого в ходу были другие этнонимы, такие, как макори, сигуайи, лукайо, сибонеи и др. Открывший страну таино в 1492 году Христофор Колумб сначала полагал, что все жители этих островов говорят на одном и том же языке. Он писал: «На всех этих островах я не замечал большого разнообразия ни в облике людей, ни в их обычаях и языке. Напротив того — все они понимают друг друга…»[1] Позже он сам понял, что это не так. Это известно из следующего исторического факта: Рамон Панэ, живший на острове Гаити в крепости Магдалена в провинции, населённой индейцами макори, получил от Колумба указание отправиться в другую провинцию, к касику Гуарионешу. При этом Колумб якобы сказал Панэ, что язык макори непонятен остальным индейцам острова, в то время как язык касика Гуарионеша понимался «по всей той земле». Так как Панэ знал только язык макори, то он отправился к Гуарионешу с индейцем-макори, знавшим оба местных языка. В работах Лас-Касаса можно найти неоднократные упоминания о трёх языках на Гаити. В его «Истории Индий» при описании первого плавания встречаются этнонимы «макори» и «сигуайи», которые употреблены после описания встречи испанцев с воинственными лучниками на северо-востоке Гаити. Язык этих индейцев отличался от «общего» языка индейцев острова, писал Лас-Касас. Из другой части «Истории» явствует, что были две провинции, называвшиеся Макори: одна — Нижнее Макори, где находилась провинция Магдалена, другая — Верхнее Макори, находившаяся в горах к северу от долины Вега-Реаль. На страницах «Апологетической истории» утверждается, что языки обитателей Верхнего и Нижнего Макори различались между собой и отличались от «общего» языка Гаити. У Лас-Касаса объяснено значение слова «макори» — «странный», «чужой», «варвар». И в самом деле, в аравакских языках частица «ма» означает отсутствие какого-то качества, а слово «кори» (с вариантами «кари», «кери», «хери» и пр.) в некоторых языках южноамериканских индейцев значит «человек, мужчина» (например, кечуа qhari «мужчина, мужской»). В этом случае «макори» действительно должно пониматься как «нечеловек» и «чужой человек». То, что на Гаити отмечено много топонимов и этнонимов «макори», может говорить, видимо, о том, что на острове было несколько групп индейцев, считавших одна другую чужаками. Если они и имели свои собственные названия, то они не сохранились, за исключением, возможно, одного случая — сигуайев. Если большинство населения Гаити говорило на родственных языках или диалектах, связанных с аравакскими языками Южной Америки, как это было доказано Д. Бринтоном, то язык «немых» индейцев запада острова был совершенно непонятен соседям. Относился ли он к более далёким ветвям аравакской языковой семьи или к иной языковой семье, сказать невозможно, так как в источниках пока не найдено никаких следов словарного фонда этого языка[2]. Ведущий научный сотрудник сектора Америки Института антропологии и этнографии РАН, специалист по индейцам Антильских островов доктор исторических наук Эдуард Григорьевич Александренков в своей книге «Индейцы Антильских островов до европейского завоевания» отмечает следующее: «Следует сказать ещё об одном названии индейцев Гаити, широко распространённом в литературе об индейцах Антил. Речь идёт о таинах. В конце XV века слово „таино“ употреблялось индейцами не как этноним, а как социальный термин. Лишь в начале XX столетия и особенно после работ Харрингтона и Ловена таинами стали называть индейцев земледельцев Гаити периода завоевания этого острова испанцами и периода, непосредственно предшествующего завоеванию.» [3] В 2008 году Э. Г. Александренков дал следующее пояснение относительно термина «таино»: «Никогда не было индейского народа (или племени, как хотите) таино. Слово распространилось после того, как Свен Ловен назвал им одну из археологических культур на Больших Антилах, последнюю по времени до прихода европейцев. Когда-то это слово услышали испанцы от индейцев, когда те говорили „мы — хорошие“, в отличие, вероятно, от „плохих“-карибов, соседей с востока.» [4] Что касается Кубы, то уже после первого плавания Колумба вдоль южного берега острова стало известно, что в центральной и восточной областях живут индейцы, понимающие язык индейцев Багамских островов, а на западе говорят на непонятном для багамцев языке. Позже в источниках появляются названия групп коренного населения, обособленных по каким-либо признакам. Одно из них, гуанахатабибе или гуанахакабеи, можно отнести к той части Кубы, где обитали индейцы, речь которых не смог понять переводчик Колумба с Багам. Эта группа выделялась не только языком, но и образом жизни. В отличие от земледельцев центральных и восточных областей гуанахатабеи (как их сейчас называют учёные) жили только охотой и рыболовством и не строили хижин. Гуанахатабеи были представителями первой волны заселения Больших Антил, которых таино оттеснили на крайний запад Кубы, и к таино их не относят. По описаниям, гуанахатабеи Кубы очень напоминают «немых» индейцев запада Гаити, однако ныне запад Гаити включается в ареал расселения западных таино (см. выше). Кроме этих индейцев на Кубе называются сибонеи — жители средней части острова, также не относимые к таино, — и «индейцы садов» («Садами короля» и «Садами королевы» именовались два архипелага небольших островов — кайо — вблизи северного и южного берегов Кубы; в некоторых источниках эти группы называются кайо). В «Истории Индий» Лас-Касас говорит, кроме того, об индейцах, переселившихся на Кубу с Гаити.[5] Ранее считалось, что мореплаватели таи́но родственны аравакам Южной Америки. Их язык относится к майпурским языкам, распространённым в Южной Америке и в Карибском море, входящим в состав аравакской языковой семьи. Багамские таино назывались юкайцами, или лукайо (тогда Багамы были известны под именем Лукайских островов). Некоторые исследователи проводят различие между нео-таино Кубы, лукайо Багамских островов, Ямайки и в меньшей степени Гаити и кискейя (Quisqueya) (примерно территория Доминиканской Республики) и истинными таино Борикена (Boriquen) (Пуэрто-Рико). Они считают такое различение важным, поскольку нео-таино характеризуются бо́льшим культурным разнообразием и более значительной социальной и этнической неоднородностью по сравнению с первоначальными таино. Во время прибытия Колумба в 1492 году на территории Эспаньолы было пять «королевств» или территорий, во главе каждой из которых стоял касик (вождь), которому платилась дань. Во время испанских завоеваний крупнейшие населённые пункты таино насчитывали до 3 тысяч человек и более. Исторически таино были соседями и соперниками караибов, другой группы племён, ведущих своё происхождение из Южной Америки, которые в основном населяли Малые Антильские острова. Отношениям между этими двумя группами посвящено много исследований. Утверждается, что таино вымерли в XVII веке от завезённых болезней и последствий принудительного включения в плантационную экономику, которую внедрила Испания в своих карибских колониях с последующим ввозом рабов из Африки. Утверждается, что имела место значительная метисация, а также что несколько индейских селений сохранились до XIX века на Кубе. Испанцы, которые первыми высадились на Багамских островах, Кубе и Эспаньоле в 1492 году, а затем на Пуэрто-Рико, не привезли с собой женщин. Они вступали в гражданский брак с женщинами таино. От этих браков рождались дети-метисы[6]. Происхождение[править | править код] Существует точка зрения, что таи́но попали на Карибские острова через Гайану и Венесуэлу на Тринидад, впоследствии распространившись на север и запад по всем Антильским островам около 1000 года до н. э., после миграции сибонеев. Однако последние открытия показали, что более точной гипотезой является их близость к древнему племени колья в Андах. Таи́но активно торговали с другими племенами Флориды и Центральной Америки, где у них иногда размещались форпосты, хотя постоянных поселений не было. Караибы последовали за таи́но на Антильские острова ок. 1000 года н. э., где они вытеснили и ассимилировали игнери, аравакский этнос Малых Антильских островов. Они так и не смогли закрепиться на Больших Антильских островах или на самом севере Малых Антильских островов. Караибы ведут своё происхождение от населения южно-американского континента. Караибов иногда относят к аравакам, хотя языковое сходство могло сложиться в течение столетий тесных контактов между этими группами, как до переселения на Карибские острова, так и после этого (см. ниже). В любом случае, между араваками и караибами наблюдается достаточно различий в общественно-политической организации для отнесения их к разным народам.


Терминология[править | править код] Знакомство европейцев с таи́но происходило поэтапно по мере колонизации ими бассейна Карибского моря. Другие прибывающие в Южную Америку европейцы назвали тот же этнос араваками по аравакскому слову, обозначающему муку маниока (тапиоки), которая являлась основным продуктом питания этого этноса. Со временем этнос стали называть араваками (англ. Arawak), а язык — аравакским. Позднее выяснилось, что культура и язык, равно как и этническая принадлежность людей, известных как араваки и как таино, были одними и теми же, и зачастую среди них различали материковых таино или материковых араваков, живущих в Гайане и в Венесуэле, островных таино или островных араваков, населяющих Наветренные острова и просто таино, живущих на Больших Антильских островах и на Подветренных островах. Длительное время путешественники, историки, лингвисты, антропологи использовали эти термины вперемешку. Словом таино порой обозначали только племена Больших Антильских островов, иногда к ним относили ещё племена Багамских островов, иногда — Подветренных островов или их всех вместе взятых, за исключением племён Пуэрто-Рико и Подветренных островов. К островным таино относили обитателей только Наветренных островов, только население северной части Карибского бассейна или жителей всех островов. В настоящее время современные историки, лингвисты и антропологи полагают, что термином «таино» следует обозначать все племена таино/араваков, кроме караибов. Ни антропологи, ни историки не считают караибов тем же этносом, хотя лингвисты по-прежнему спорят о том, не является ли караибский язык аравакским диалектом или креольским языком, или, возможно, отдельным языком, притом что в общении часто используется пиджин аравакский язык. Культура и образ жизни[править | править код] Посередине типового поселения таино (юкайе́к) находилась ровная площадка (батей), где проходили общественные мероприятия: игры, празднования и публичные церемонии. Площадку окружали дома. Таино играли в церемониальную игру в мяч под названием «бату». В игре участвовали команды игроков (от 10 до 30 человек в каждой). Мяч изготавливался из литого каучука. Бату также служила для урегулирования конфликтов между общинами. В обществе таино выделялись четыре основные группы: набория (простые люди) нитаино (младшие вожди) бохики (священнослужители/врачеватели) касики (вожди) Часто основное население проживало в больших круглых хижинах (бохио), сооружённых из деревянных жердей, плетёных соломенных циновок и пальмовых листьев. В таких хижинах размещалось 10-15 семей. Касики со своими семьями жили в прямоугольных строениях (каней) аналогичной конструкции с деревянным крыльцом. Из мебели в доме находились гамаки из хлопка (хамака), пальмовые маты, деревянные стулья (дуйо) с плетёными сиденьями, помосты, детские колыбели. У некоторых племён таино практиковалась полигамия. У мужчин могло быть 2 или 3 жены, иногда у женщин было 2 или 3 мужа, а касики имели до 30 жён. Таино в основном занимались земледелием, а также рыболовством и охотой. Распространённой причёской была чёлка спереди и длинные волосы сзади. Иногда они носили золотые украшения, раскрашивали себя, украшали себя раковинами. Иногда мужчины таино носили короткие юбки. Женщины таино носили юбки (нагуа) после замужествa. Таино говорили на разновидности аравакского языка и использовали такие слова: барбакоа (барбекю), хамака (гамак), каноа (каноэ), табако (табак) и хуракан (ураган), которые вошли в испанский, английский и русский языки. Питание и сельское хозяйство[править | править код] Основу питания таино составляли овощи, мясо и рыба. На островах никогда не водилось много крупной дичи, в пищу шла мелкая живность: грызуны, летучие мыши, дождевые черви, черепахи, утки и другие птицы. Общины таино, обитавшие вдали от берега, больше полагались на сельское хозяйство. Свои урожаи они возделывали на конуко, больших гребнях, которые уплотнялись листьями для предотвращения эрозии и засаживались разными видами растений. Это делалось для получения урожая в любых погодных условиях. Они использовали коа, раннюю разновидность мотыги, изготовляемую целиком из дерева. Одним из основных видов корнеплодных культур, возделываемых таино, был маниок, который они употребляли в пищу в виде лепёшек, похожих на мексиканские плоские маисовые лепёшки-тортильи. Таино также выращивали маис, кабачки, бобовые, капсикум, батат, ямс, арахис и табак. Технологии[править | править код] Таино широко применяли хлопок, пеньку и пальму для изготовления рыболовных сетей и верёвок. Их выдолбленные каноэ (каноа) имели разные размеры, и могли перевозить от 2 до 150 человек. Каноа среднего размера выдерживало около 15 — 20 человек. Таино пользовались луками и стрелами и иногда намазывали наконечники стрел разного вида ядами. Для рыбной ловли они применяли копья. В военных целях они применяли деревянные боевые дубинки (палицы), которые у них назывались «macana[en]», были около трёх сантиметров толщиной и напоминали cocomacaque[en]. Религия[править | править код] Таино почитали все формы жизни и признавали важность благодарения, а также почитания предков и духов, которых они называли семи или земи.[7] Сохранилось множество каменных изображений семи. Некоторые сталагмиты в дондонских пещерах обтёсаны в виде семи. Семи иногда имели облик жаб, черепах, змей, кайманов, а также различных абстрактных и человекоподобных лиц. Некоторые из вырезанных семи включают небольшой столик или поднос, на который, как полагают, помещалась галлюциногенная смесь, так называемая кохоба, приготовляемая из бобов одного из видов дерева Анаденантера (Anadenanthera). Такие подносы были найдены вместе с украшенными орнаментом трубками для вдыхания через нос. Во время некоторых обрядов таино вызывали рвоту с помощью глотательной палочки. Это делалось с целью очистки тела от нечистот, как буквального физического, так и символического духовного очищения. После ритуала поднесения хлеба вначале духам семи, затем касику, а затем и простым членам общины исполнялась эпическая песнь селения под аккомпанемент мараки и других музыкальных инструментов. Устная традиция таино объясняет как солнце и луна вышли из пещер. В другой легенде повествуется, что люди когда-то жили в пещерах и выходили из них только по ночам, поскольку считалось, что Солнце их изменит. Происхождение океанов описывается в легенде о гигантском наводнении, которое случилось, когда отец убил своего сына (который собирался убить отца), а затем сложил его кости в бутыль из тыквы или калабас. Тогда кости превратились в рыбу, бутыль сломалась и из неё излились все воды мира. Высшее божество называлось «юкаху́» (Yucahú), что означает «белая юка» или «дух юки», так как юка служила основным источником пищи для таино, и в этом качестве почиталась. Таино Кискейи (Доминиканская Республика) называли его «Юкаху́ Багуа Маороко́ти», что означает «Белый Юка, великий и могучий как море и горы». «Юкаху» также был невидимым духом неба, матерью которого была «Атабей» (Atabey), матерь богов и дух воды. Среди других имён этой богини — «Гуабансекс» (Guabancex), «Атабей» (Atabei), «Атабейра» (Atabeyra), «Атабекс» (Atabex) и «Гуимазоа» (Guimazoa). «Хурака́н» (Juracán) был злым божеством штормов, хотя некоторые историки утверждают, что это всего лишь слово на языке таино, обозначающее «шторм», а на самом деле богиней штормов была «Гуабансекс». К другим менее значимым богам или «семи́» (cemíes) относятся «Бойнайель» (Boinayel, бог дождя, по другим источникам — бог солнца), посланец «Гуатаубы» (Guataubá), «Деминан Каракараколь» (Deminán Caracaracol, который сломал калабас и вызвал всемирный потоп и излияние вод), «Опиельгуабиран» (Opiyelguabirán, собакоподобное божество) и «Макетаори Гуаяба» (Maketaori Guayaba, повелитель Коайбая (Coaybay, царства мёртвых). Таино верили, что души умерших попадают в царство мёртвых Коайбай, где они отдыхают в течение дня, а при наступлении ночи превращаются в летучих мышей и поедают фрукты гуавы. Некоторые антропологи утверждают[кто?], что некоторые или даже все из ритуалов петво вуду (Petwo Voodoo) могут восходить к религии таино. Колумб и таино[править | править код] Христофор Колумб со своим экипажем, высадившиеся на Багамах 12 октября 1492 года, стали первыми европейцами, увидевшими народ таино. Именно Колумб назвал таино «индейцами», дав им название, которое со временем охватило все коренные народы западного полушария. Идут дискуссии о численности таино, населявших Гаити, когда там высадился Колумб в 1492 году. Католический священник и историк того времени Бартоломе де Лас Касас писал (1561) в своей многотомной «Истории Индий»: «На этом острове жило 60 тысяч человек, [когда я прибыл в 1508 году], включая индейцев; таким образом с 1494 по 1508 год более трёх миллионов человек погибло от войны, рабства и рудников. Кто в будущих поколениях поверит этому?» Во время второго путешествия Колумба он начал требовать от таино на Гаити уплаты дани. Каждый взрослый таино старше 14 лет должен был отдать определённое количество золота. На раннем этапе конкисты в случае неуплаты дани ему либо причиняли увечье, либо казнили его. Позднее, опасаясь потерять рабочую силу, им приказали сдавать по 11 кг хлопка. Это опасение также привело к требованию отработки, называемой «encomienda». В рамках этой системы таино должны были работать на испанца-владельца земли большую часть года, что оставляло им мало времени на занятие делами своей общины. Сопротивление колонизации[править | править код] Первое вооружённое столкновение между европейцами и индейцами произошло 13 января 1493 года, когда люди Колумба хотели силой забрать с собой в Испанию в качестве трофеев нескольких сигуайев и их луки. Сигуайи кинулись на испанцев, и последние пустили в ход мечи и арбалеты и убили одного индейца и ранили в грудь другого[8]. В том же 1493 году, после отбытия Колумба, оставившего на северо-западном берегу острова Гаити форт Навидад (название, означающее «Рождество», было дано первой европейской колонии в Америке потому, что форт был основан 25 декабря 1492 года) с 39 вооружёнными испанцами, индейцы уничтожили форт и почти всех его защитников, а те из испанцев, кто избежал смерти от рук аборигенов, предпочли броситься в море и погибнуть в его пучине. По возвращении Колумба дружественный ему вождь провинции Марьен Гуаканагари рассказал ему, что форт уничтожили вождь провинции Магуана Каонабо и вождь провинции Сибао Маябанеш, потому что испанцы чинили насилие в отношении индейских женщин[9]. Наследие таино в наши дни[править | править код] Многие люди всё ещё заявляют о том, что являются потомками таино, особенно среди пуэрториканцев, как на самом острове, так и в материковой части США. Люди, заявляющие, что они являются потомками таино, активно пытаются добиться признания своего племени. Не так давно в этих целях был создан ряд организаций таино, таких, как «Объединённая конфедерация таино» (United Confederation of Taíno People) и «Племя хатибонику-таино из Борикена (Пуэрто-Рико)» (The Jatibonicù Taíno Tribal Nation of Boriken (Puerto Rico)). То, что некоторые считают движением за возрождение таино, можно рассматривать как неотъемлемую часть более широкого процесса возрождения национального самосознания и организации карибского коренного населения[10]. Также на Кубе, в восточных провинциях, более 1 тыс. человек сохранили до сегодняшнего дня физические признаки и элементы культуры своих предков таино[11]. В 1979 году испаноязычное студенческое общество «Лямбда Сигма Ипсилон» (Lambda Sigma Upsilon, Latino Fraternity, Incorporated) сделало индейцев таино своим культурным символом[12].
Daniele Caccialanza